GSAC Аналитика

Геополитика железной дороги. Главная цель визита главы МИД Ирана на Южный Кавказ

Геополитика железной дороги. Главная цель визита главы МИД Ирана на Южный Кавказ

На прошлой неделе министр иностранных дел Ирана Джавад Зариф посетил все пять стран, которые вместе с его страной присутствуют на Южном Кавказе. Хронология и необычная геометрия маршрута министра была не менее интересна, чем география. 25 января глава МИД Ирана посетил Баку и Нахичевань, затем полетел в Москву, после чего были Ереван, Тбилиси и, наконец, Анкара.  Рискну предположить, что во время этого визита Джавада Зарифа не интересовали отношения с вышеперечисленными странами по отдельности, хотя, несомненно, взаимоотношения Тегерана с Москвой и Анкарой, являются самыми главными внешнеполитическими направлениями Ирана. Но на этот раз речь была о другом.

Тезис о том, что итоги второй карабахской войны изменили статус-кво на Южном Кавказе, давно стал общим местом. Изменения, конечно, есть, – России наконец-то удалось реализовать столь долгожданный «план Лаврова». Сценарий окончания конфликта, размещение военного контингента в Карабахе и планы по открытию новых коммуникаций в регионе позволяют Москве стать реципиентом региональных проектов, реализации которых она так упорно сопротивлялась в последние двадцать лет. Турция смогла впервые в своей новейшей истории громко заявить о себе в региональной политике, продемонстрировать новейшие образцы своего оружия и ещё более укрепить отношения со своим стратегическим союзником, главной опорой в регионе – Азербайджаном. А что же Иран?

Для Тегерана вторая карабахская война политически была полной неожиданностью. То есть в руководстве Ирана наверняка знали, что активизация боевых действий в Карабахе неизбежно, однако никаких политических действий они не предпринимали. Да и не могли предпринять, так как инструментарий иранского политического влияния в регионе весьма ограничен. Сейчас часто говорят о том, что, мол, Иран остался не у дел. Это не совсем так, хотя бы потому, что он никогда и не был при делах. Но вот не увидеть новых возможностей в сложившейся ситуации в Тегеране, конечно же, не могли, тем более, что эти возможности на поверхности.

Начнем с того, что, несмотря на то, что иранские власти, как и любые революционные власти в принципе, являются интервенционисткими. Любая страна, где население в основной своей массе исповедует ислам шиитского толка, является потенциальной легитимной целью для Тегерана. Причем здесь речь идет как об  экономике, так и об идеологии. Последнее, пожалуй, даже важнее, так как Иран является классической идеократией, создавшей ещё в 1979 году уникальную модель теократической государственности – Исламскую Республику. При этом не стоит думать, что в Тегеране мечтают о территориальных захватах. Речь идет об экспорте модели и создании дружественных режимов. В этом смысле Азербайджан является для Ирана такой же «легитимной» целью, как Ирак, Саудовская Аравия или Сирия, хотя и, в силу целого ряда причин, не приоритетной. С Арменией, так же как и Грузией, Иран связывает географическая близость и общность истории, впрочем, это совсем не значит, что у Ирана нет политических интересов в этих странах. Более того, иранцы хоть и не громко, но достаточно активно работают «в поле», что нетрудно заметить на примере района компактного проживания азербайджанцев в Грузии Квемо-Картли.

Однако политика политикой, но все-таки рискнем предположить, что Джавада Зарифа во всех трех странах Южного Кавказа интересовали, прежде всего, экономические вопросы, точнее, вопросы логистической инфраструктуры.

Вот уже почти десять лет идут разговоры о железнодорожном коридоре Север-Юг из Ирана в Россию. Раньше, во времена Советского Союза, такой железнодорожный коридор существовал, и проходил он через все республики Южного Кавказа с точкой входа на станции Джульфа в тогдашней Нахичеванской АССР. Понятно, что после конца Советского Союза и начала армяно-азербайджанской войны данный коридор был закрыт.  Вот уже почти десять лет как идут разговоры о строительстве нового варианта этого маршрута через Азербайджан. В Баку были очень заинтересованы в строительстве этой дороги, и даже выделили на это кредит Ирану в размере 500 миллионов долларов. Но в Тегеране по непонятным причинам тянули, а потом, когда согласились, случился Дональд Трамп, санкции, не говоря уже о Сирии, Ираке и прочих неприятностях.

На сегодняшний день ситуация следующая. Уже понятно, что мечты о шиитском коридоре – поясе стран, союзных Ирану – с выходом на Средиземное море через Ирак и Сирию, придется как минимум отложить до лучших времен. И не факт, что эти лучшие времена настанут. Иран находится под санкциями, и то, что в Белом доме Д.Трампа сменил Дж.Байден вовсе не означает, что эти санкции будут сняты в ближайшее время. Вернуться к ядерной сделке времен Б.Обамы будет сложно сразу по нескольким причинам. Во-первых, байденовская администрация не настолько похожа на администрацию времен Б.Обамы, как кажется на первый взгляд. Там на ключевых позициях находятся либерал-интервенционисты, как минимум, провозглашающие своей целью защиту демократии во всем мире. Кроме того, соглашение с Ираном наверняка будет носить пакетный характер, а это означает, что Тегерану, в какой-то мере придется поступиться своими позициями в Сирии и Ираке, что руководству в Иране будет сделать крайне сложно. Таким образом,  недавний призыв Дж.Зарифа к новой администрации США к возвращению к ядерной сделке и  нормализации отношений может так и повиснуть в воздухе. Кроме этого, следует отметить и то, что после убийства Касема Сулеймани политическая элита Ирана, вопреки прогнозам, не только консолидировалась, но и радикализировалась. Добавьте к этому тяжелейший социально-экономический кризис, в котором оказалась страна в результате санкций в условиях пандемии, и картина станет полной.

И вот в таких условиях у Ирана появляется шанс стать ключевым транспортным хабом между Азией  и Европой. В этом тезисе вовсе нет преувеличения. Для того, чтобы в этом убедиться, достаточно посмотреть на систему транспортных коммуникаций в Передней Азии и Большом Ближнем Востоке. Во второй половине десятых китайцы в рамках своего мегапроекта «Один пояс – один путь» построили в Пакистане и Иране современную систему железных и автомобильных дорог. Кроме этого китайцы присутствуют и в крупнейшем порту Ирана в Персидском Заливе – Бендер-Аббас. При содействии Индии Иран модернизировал порт Чабахар, что в 2016 году было оформлено в заключении Чабахарского договора по созданию международного транспортного коридора между тремя странами (Иран, Индия и Афганистан). Таким образом, инфраструктурно Иран готов к роли транспортного хаба между самым большим рынком в мире (Европейским Союзом) и самыми крупными производителями – Китаем, Индией и Юго-Восточной Азией.

Для полноценного использования всего вышеперечисленного необходима совсем небольшая смычка через Южный Кавказ. Но именно здесь тесно переплетаются интересы региональных и мировых держав.

Давайте рассмотрим экономически оптимальный для Ирана маршрут. Это железная дорога через Нахичеванскую АО и Армению к грузинским портам на Черном море с продолжением в Одессе, Констанце и Бургасе, в зависимости от того, какой части Европы предназначен груз. Именно это и есть цель Ирана. Впрочем, политически у реализации данного проекта есть серьезные препятствия. Начнем с того, что Тегерану придется уговаривать Баку. Ведь в случае реализации данного проекта может быть поставлен под сомнение давний проект строительства железной дороги  Астара-Решт, да и отношения между Азербайджаном и Арменией далеки от нормализации. Армения, конечно, заинтересована в таком варианте, однако не будем забывать, что железной дорогой в Армении владеет Российские Железные Дороги (РЖД), а приведенный выше вариант является прямым конкурентом северного маршрута через Транссиб. Кроме этого грузинские порты являются прямыми конкурентами недавно модернизированного россиянами порта Новороссийск.

Не меньше проблем и у Грузии. Во-первых, состояние железных дорог страны, мягко говоря, не соответствует современным стандартам перевозок, проблема, прежде всего, в менеджменте, хотя не только в нем. Во-вторых, строительство современного глубоководного порта Анаклия блокируется руководством страны. Интересным моментом является то обстоятельство, что в свое время американцы просчитали этот вариант, дважды не позволив Китаю стать главным инвестором порта Анаклия, и оставив контроль над строительством порта у себя. Ну и наконец, в своих решениях руководство Грузии обязательно должно будет считаться с мнением Вашингтона и Брюсселя. Так что тут Тегерану придется получить одобрение и от этих центров силы. Кроме того, реализация данного варианта требует очень серьезных финансовых ресурсов, которых сегодня нет – не только у Ирана, но и у всех участников проекта.

Конечно, возможны промежуточные варианты, например, присоединение к участку железной дороги, который будет проходить через Нахичевань на Карс, с последующим выходом на порт Измир. Тем более что у Турции есть современная система высокоскоростных железных дорог. Однако, грузооборот порта Измир достаточно скромный – 6 миллионов тонн, а географически его выгодно использовать, прежде всего, по направлению Южной Европы. Поэтому этот вариант, несомненно, будет реализован, однако он будет явно неполным.

Вариант строительства участка железной дороги Астара-Решт из Ирана в Азербайджан с последующим выходом на Россию и грузинские порты здесь не рассматривается, так как он не имеет прямого отношения к итогам второй карабахской войны, хотя и является вполне реальным элементом новой логистической конфигурации в регионе. Этот маршрут несколько  длиннее, чем рассматриваемый выше, но политически он требует гораздо меньше согласований.

Джавад Зариф был очень осторожен в своих высказываниях во время визита, прекрасно понимая, что между странами, которые он посещает, существуют противоречия непреодолимой силы. В Азербайджане он поздравил руководство с восстановлением территориальной целостности, в Армении напомнил о том, что Иран – ближайший друг этой страны и подчеркнул важность территориальной целостности самой Армении. О чем говорил Зариф в Грузии, доподлинно неизвестно, сухой язык протокольных сообщений не дает возможности заглянуть в святая святых иранской дипломатии. Но можно не сомневаться в том, что Зариф говорил об интересах Ирана и о том, как было бы прекрасно, если бы Меркурий навсегда заменил Марс на Южном Кавказе. В том, что это было бы прекрасно, можно не сомневаться, но только вот обстоятельства непреодолимой силы преодолеть Джаваду Зарифу вряд ли удастся, несмотря на двух с половиной тысячелетний опыт иранской дипломатии.

Гела Васадзе, статья написана для сайта Центра Исследований армии, конверсии и разоружения