GSAC Аналитика

О том, что в происходит в Армении и причем тут Москва

О том, что в происходит в Армении и причем тут Москва

Рубен Меграбян, эксперт Армянского Института международных отношений и безопасности, ответил на вопросы портала Caspian, Caucasus and Black Sea

– Г-н Меграбян, в июне в Армении пройдут внеочередные парламентские выборы. Назовите основные политические силы, которые вступят в борьбу за места в парламенте. Можно ли ожидать консолидации оппозиционных сил?

– Досрочные парламентские выборы в Армении стали необходимостью по причине послевоенного кризиса в стране и являются шансом к тому, чтобы сделать первый и важный шаг на пути его преодоления. Для лучшего понимания политических предпочтений армянского общества большую услугу оказал американский Международный Республиканский Институт (IRI), который недавно провел соцопрос в Армении. Результаты данного опроса довольно примечательны: за нынешнее парламентское большинство, блок Никола Пашиняна «Мой шаг», проголосовало бы 33%, на втором месте по рейтингу – партия Гагика Царукяна «Процветающая Армения», имеющая фракцию в парламенте, но ее рейтинг – всего 3%, на третьем месте – экс-президент Роберт Кочарян, 2%, и все остальные партии – 1% и менее. В числе последних – также бывшая правящая «Республиканская партия» и ее многолетний союзник по прошлым коалициям – партия «Дашнакцутюн». 

Но примечательно то, что самый значительный сегмент общества, фактически, высказался «против всех» – 42%. Это разочаровавшиеся граждане, которые однозначно не проголосуют за «бывших», у которых, мягко говоря, много вопросов и к действующей власти, особенно после военного поражения, когда оказалось, как признался сам Никол Пашинян, в Армении, фактически, состоялся только один институт – институт коррупции, а остальные институты были лишь имитацией, и нужно все строить заново. 

Таким образом, исход выборов и будущий расклад политических сил в стране будет зависеть от того, как поведут себя именно эти 42%. В Армении сформировались или завершают стадию формирования несколько новых политических сил, так что возможны также сюрпризы, поскольку эти 42% – отражение запроса общества на нечто новое, чего пока нет в армянском «политическом меню». Естественно, возможная консолидация ряда новых сил в Армении как раз и может привести к таким сюрпризам, ибо противоестественно, чтобы 42% оставались вне политического процесса – лишь в качестве наблюдателей. Конечно, это будет зависеть также от политических качеств сил, которые предложат свои услуги обществу в целом. 

– Стали ли генералы политическим фактором в Армении или конфликт между Генштабом и премьер-министром показал, что в стране существует эффективный гражданский контроль над армией?

– Если остановиться именно на такой постановке вопроса, то скорее второе, чем первое. Однако, если выйти из «режима черно-белого кино», то, естественно, жизнь сложнее. С одной стороны, факт в том, что ряд генералов, как действующих, так и уже отставных, выступили и продолжают выступать с заявлениями, содержащими явное внутриполитическое позиционирование, что вне рамок нормы для развитых демократических систем, но вполне вероятно в неразвитых, какой являются постсоветские страны, и Армения – в их числе.

Говорить о большой эффективности гражданского контроля над армией тоже особо не приходится, хотя сделано в этом направлении немало. Нужно отдать должное и командному составу армии, который не поддался соблазну применения насильственных мер, к чему провоцировали его ряд безответственных лиц, аффилированных с бывшим криминально олигархическим режимом. При этом, абсолютно очевидно, что Армянская Армия нуждается в скорейших масштабных реформах – обновлении, перевооружении, переобучении, обеспечении организационно и технически нового уровня боевого слаживания и боевой готовности. 

– В период обострения политического кризиса в Армении в последние недели реакция России была сдержанной. С чем это связано, почему Москва не поддержала ни генерала Гаспаряна, ни премьер-министра Пашиняна?

– С точки зрения известного отношения Москвы к постсоветскому пространству, в этом нет ничего удивительного. Пока в стране управляемый беспорядок, и Москва во внутренних распрях не видит ничего из того, что может ставить под вопрос ее влияние, то она ставит ни на «тех», ни на «других», а ставит именно на беспорядок. Зато, по многим российским информационным каналам на Армению льется довольно токсичная дезинформация, которая «разогревает» этот беспорядок, а «те» и «другие» имеют чисто функциональное значение. 

Это, примерно, как отношение кардинала Ришелье к бойне между католиками и протестантами на территории Священной Римской империи во время Тридцатилетней войны 1618-48гг. Его министр Кольбер спрашивал: «Кто победит, католики или протестанты?», а патрон отвечал: «Наши!». Министр для уточнения спросил далее: «А наши – это кто?», Ришелье же ответил так: «Кто победит!». Так что все старо как мир…

– В середине марта президент России провел телефонные переговоры с руководством Армении и Азербайджана. Складывается впечатление что у Москвы есть свои планы в постконфликтном регионе. В чем можеть быть данный план, к чему стремится Кремль на данном этапе?

– Кремль никогда и не скрывал, что стремится к полному контролю над регионом. Всем регионом, причем. Поэтому, как Вы правильно заметили, у Москвы свои приоритеты, которые могут не только не совпадать, но и напрямую противоречить приоритетам как Еревана, так и Баку. Москва здесь позиционирует как «третья сторона» в конфликте. Но нужно понимать, что именно такой исход войны мог бы обеспечить размещение российских войск в Лачинском коридоре и по всему периметру Нагорного Карабаха, точнее, того, что от него осталось. Не напрасно же Москва с 2010 г. вооружала Азербайджан именно наступательным вооружением, а Еревану «объясняла», что «ничего личного, просто бизнес». 

Однако, появился еще и турецкий фактор, фактор турецко-азербайджанского «братства», потому и ценой достижения целей России в регионе стала еще и легитимация турецкого военного присутствия в Азербайджане. Анкара, со своей стороны, предлагает нечто вроде русско-турецкой «кохабитации» в регионе, но у Москвы, похоже, другие планы – она хочет доминировать в одиночку, но готова «терпеть» Анкару, пока это помогает ей в продвижении своих целей. В то же время, Москва, как мы видим, не жалеет усилий, чтобы отдалить Турцию от Запада, подогреть неоимперские настроения в турецкой элите (давайте не забывать, что пантуранизм возник не в Османской, а в Российской империи). И это крайне опасное развитие для безопасности Армении, поскольку, как это случалось неоднократно, Москва не побрезгует рассчитаться с Анкарой именно за наш счет и за счет наших жизненных интересов.  

– В Вашингтоне новый президент. Какова активность Еревана в направлении новой администрации Байдена? Что может Армения предложить США, чтобы заручится поддержкой Вашингтона?

– В силу разных причин объективного и субъективного характера, причем как Вашингтоне, так и в Ереване, в настоящее время отношения Армения-США находятся на самой низкой точке за весь период независимости Армении. И это притом, что США – страна-сопредседатель Минской Группы ОБСЕ по урегулированию Нагорно-Карабахского конфликта, наряду с Францией и Россией. Это весьма прискорбный факт. 

Армения сегодня как никогда нуждается в диверсификации всех своих отношений со внешним миром. Приход новой администрации в Вашингтоне, ее новая стратегия внешней политики и политики безопасности – это большой шанс, однако, его нужно еще реализовать, а это как «улица с двусторонним движением». 

Еще до пандемии был сформирован формат «Стратегический диалог Армения-ЕС», в рамках которого были проведены ряд заседаний, однако, говорить об осязаемых результатах пока не приходится. Ереван и Вашингтон после вступления в должность президента Байдена уже направили определенные сигналы о намерении и готовности перезагрузить отношения с учетом вышеописанных перемен. Огромный потенциал армянской диаспоры в Америке также остается пока нереализованным. 

Притом, что в Палате представителей США нового созыва «Армянский Кокус» насчитывает уже почти четверть от общего числа конгрессменов, в Сенате влиятельные проармянские деятели заняли ответственные посты. Отношения Армения-США способны стать весомым фактором в региональном балансе. Вашингтон заявляет о своей приверженности делу продвижения демократических реформ, и в этой внутриполитической борьбе за демократические ценности и стандарты в Армении Америка представляет собой самого мощного естественного союзника реформ в Армении. 

Вступление в действие Соглашения Армения-Европейский Союз о всеобъемлющем и расширенном партнерстве с 1 марта с.г. – также важное подспорье для «рестарта» отношений Еревана с Европой – союзниками Америки в Европе. 

Однако, пока что об этом приходится говорить только в будущем времени, над всем этим нужно работать ежедневно и последовательно. А внеочередные выборы в Армении, с чего, собственно, и начинали с Вами разговор, – хорошая возможность, чтобы сформировать и сформулировать, озвучить конкретные задачи и цели, которые будущая власть «возьмет на вооружение».